Хороших людей и вспоминать приятно
Кончики моих пальцев покалывало желание коснуться клавиш компьютера, чтобы написать текст, но, честно говоря, я побаивался как-то вторгнуться в их личную жизнь и как-то обидеть жену уважаемого мною человека. Но после её ухода из жизни 12 июля об их совместной жизни высказались многие люди, а значит, сказать пару слов о двух случаях встреч с ним могу и я.
Так вот с сентября 1975 года по август 1991 года я работал в Гостелерадио СССР. А эта структура была сильно «населена» сотрудниками самых разных профессий и направлений. Моя редакция радиостанции находилась на Пятницкой улице, а студия телевидения Юрия Александровича в Останкине, т.е. далеко друг от друга, естественно, что мы не сталкивались в каких-то общих коридорах, но в сентябре 1976 года оказались в совхозе в подмосковной Пурловке (?) на уборке картофеля. Там было два здания, в которых жили москвичи. В моей бригаде — десять человек — были в основном непьющие интеллигентные мужчины, располагались мы в большой комнате. Через день – два к нам присоединились три человека, две красивые девушки (помню абсолютно точно, Надя и Марина) и… Юрий Николаев.
Мы, конечно, удивлялись, что его, диктора, отправили «на картошку», но были ещё два диктора. Позже я узнал, что дикторов решили привлечь к этому «патриотическому» движению, чтобы показать сотрудникам, что эта «нагрузка» касается всех работников Гостелерадио.
Впрочем, мы вечерами просто мирно беседовали, травили анекдоты, играли в «верти бутылочку», вспоминали разные смешные истории из редакционной жизни. Юрий вёл себя непринуждённо, смеялся, когда все смеялись, но ничего из жизни телевизионщиков не рассказывал. Ну а мы и не приставали со своими вопросами/распросами. Дело в том, что мы прекрасно знали: среда телевизионщиков — это то самое болото, где черти водятся. Вернее говоря, дно несостоявшихся актёров и актрис, которые принесли с собой привычки перемывать косточки коллегам, ну и немного интриговать. Никаких вопросов ему не задавали, поэтому ему с нами было вполне комфортно.
Командировка наша была рассчитана на две недели, так вот в конце первой, после работы, мы с приятелем по дороге домой решили «размяться красненьким», купили в магазине бутылку «Солнцедара», а выпить решили «не отходя от кассы», т.е. сели у абсолютно сухой водоотводящей канавки. Через некоторое время к нам присоединился Юрий с Надей, Мариной и бутылкой шампанского. Вид у нас простой, деревенский, в запылённых телогрейках, сидим пьём наши напитки из горлышка, стаканов нет. И тут мимо нас проезжает открытая машина, кабриолет, рядом с шофёром сидит женщина, кто-то из юных красавиц сказал: «А это жена Юры?» Да, это была она, но на всю нашу живописную кучку полубомжей не обратила никакого внимания.
Своё шампанское они спокойно допили, встали и ушли. Через некоторое время и мы ушли, а когда пришли в своё «стойбище» или «лежбище», то узнали, что жена по заданию редакции приехала за ним и увезла в Москву. И вот через много лет я с ним совершенно случайно встретился у театра Советской (ныне Российской) армии. Поздоровался, напомнил о нашем знакомстве 1976 года. Конечно, меня он не вспомнил, но в присущей ему интеллигентной манере признал, что да, был в сентябре того года на картошке. Вот тут я его и спросил: «А вы помните тот вечер, когда вы с двумя девушками пили шампанское из горла бутылки, а ваша жена проехала мимо на открытой машине? Она вас потом не ругала?» В ответ он засмеялся, ничего не сказал, но пожал мою руку. Мы стояли у двери в здание, в которую он вошёл. И это была вторая наша встреча, других не было, но обе я запомнил на всю оставшуюся жизнь.
Ирина Викторова упомянула, что его жену Элеонору близкие люди называли Ляля или Лена. Мне кажется, что имя Лена из её имени получается легче. Но я допускаю, что в решении этого вопроса являюсь лицом заинтересованным. Дело в том, что в свои 13 лет я со страшной силой на всю оставшуюся жизнь влюбился в девочку по имени Лена. И она как ангел — хранитель оберегала и оберегает меня сегодня, как Элеонора оберегала своего Юрия.
********************
To the Happy Few.